00:58 

Shepard & Shepard
Ласерта лежала, заложив руки под голову.
Ласерта думала. И это было, пожалуй, самым страшным и опасным из всех занятий, за которыми можно было застать рыжую ведьму.
Ненависть, в самом начале ее творческих рассуждений о смысле жизни решивший вылезти со своим ценным мнением, встретил такой отпор, что, кажется, находился в обмороке. В глубоком. Везучий, скотина.
Женщина смотрела в потолок. Потолок не то, чтобы радовал глаз, но для визуального изучения подходил как нельзя более кстати. Такой... в меру неровный, поганый и весь из себя деревянный. Располагает, если кто не понял.

- Как ты его терпишь! - ее голос, такой резкий, полный искреннего недовольства и недоумения
- Кого? Привал, костер, порванный плащ?
Шанаэ тоже недоумевала искренне, даже более чем.

Магесса вздохнула. Ей, пожалуй, именно этого сейчас больше всего и не хватало. Взять эльфийку за тонкое светлое запястье, заглянуть в ее глаза, широко распахнутые, мягко-фиолетовые.
Ящерке очень не хватало их разговоров. Своего неуклюжего непонимания человека, не привыкшего к хорошей жизни. Ее ласкового терпения, с которым Шани неизменно и подолгу разъясняла свою наивную точку зрения окружающим, смешно обижаясь на беззлобные шпильки.

- Он очень хороший.
Фиалковый взгляд, направленный на ровные, как строй вышколенных Фенрисом храмовников, стежки.
- Ты зря так плохо о нем думаешь. Фенрис не просто мне спас жизнь. Он... - пауза; такое случается редко, но иногда даже Шанаэ не может подобрать слов, - Ему просто очень нелегко. Очень. Понимаешь?
- Нам всем нелегко. - привычный набор чувств: недоверие, скептицизм, неприятие чужой точки зрения. Тупое, бессмысленное упрямство - Но это не значит, что...
- Не понимаешь...

Она была права. Лас высвободила одну руку, только чтобы прикрыть лицо, как если бы слабый зимний свет полусонного солнца, едва пробивающийся через завесу облаков и стекло, мог причинять магессе реальное неудобство.
Внутри что-то ломалось. С тихим, сухим хрустом, как стеклянная филактерия под копытами боевого коня. Это был едва ли не первый раз за всю никчемную жизнь одержимой, когда она с кем-то соглашалась. Хотя бы, гарлок возьми, мысленно. Шанаэ была права - с самого начала. Ласерта просто ее не понимала. Куда ей, ничего хорошего от окружающих не видевшей, до этой маленькой цветочной женщины, взрощенной любящими братьями, а ныне - опекаемой Фенрисом? И думая так о старой подруге, магесса не имела в виду неприспособленность эльфийки. Шани, несмотря на то, что рядом всегда был кто-то, готовый поддержать и защитить, пережила столько трудностей, что одержимая каждый раз диву давалась - как ей удалось не сломаться?
Сейчас она понимала. Все то хорошее, что Шанаэ успела увидеть, она трепетно берегла, превращая светлые воспоминания в несгибаемый стержень. Даже если весь мир вокруг будет рассыпаться на куски, она будет помнить о том, что всегда, всегда может быть иначе.
Ласерта свое хорошее не берегла. Те крупицы света, что перепадали ей, она не ценила, путая небо с водой, силу - со слабостью. И бездумно, с поистине неразумной жестокостью, бросала в костер своей ненависти. Так вышло с Фенрисом, так вышло с Андерсом и Астэ. Так могло выйти с Ирикой - но девочка сама вцепилась в свою наставницу, и удержалась рядом.
Так могло произойти и сейчас. И это, в отличие от прошлых ошибок, было бы осознанным действием. Глупость, сделанная нарочно. В угоду своим страхам, в угоду бараньему упрямству и нежеланию признавать собственную неправоту. На радость Ненависти, только и ждущему нового повода смеяться.
Он вообще удивительно смешлив был для чувства, которое воплощал собой. Возможно, таково его преломление о своего носителя? Но Ящерица не помнила за собой особого чувства юмора.
- Ты его очень сильно любишь, да? - отступница услышала этот вопрос так отчетливо, что, вздрогнув, испуганно замерла, боясь убрать руку от лица.
Она почти физически ощущала присутствие малышки Эйртре здесь, в этой комнате. Как будто бы воробушковая хозяюшка сидела на краю кровати с привычной вышивкой в руках, убийственно хрупкая в своем любимом синем платье, смотрела на рыжую ведьму и понимающе улыбалась. Шанаэ одна-единственная умела улыбаться понимающе, но так, что в улыбке не было намека ни на одно из других чувств, могущих показаться объекту истового понимания оскорбительным - ни снисхождения, ни жалости. Она просто понимала собеседника, и все тут.
Ласерта испытывала растерянность. Что совсем нехарактерно - не переходящую в злость. Она просто не знала... нет, ложь. Она знала ответ на вопрос, который, вообще-то, когда-то сама задавала Шани.
И прежде, чем сообразить, а стоит ли вообще озвучивать так и просящуюся глупость, Лас вспомнила глупость иную:

- Я хочу когда-нибудь увидеть, как Фенрис улыбается.

Так она тогда сказала. Магесса подняла руки повыше, разглядывая свои отнюдь не нежные ладони, изувеченные огнем и тяжелой работой. Вот нелепица! Ей уже столько лет, практически в могилу скоро, а она лежит и, словно неразумная дева, куксится. Да еще из-за чего!
Сомневается она, видите ли, что способна кого-то сделать счастливым!..
Лас вздохнула, складывая руки на груди. Хотелось почувствовать, как сердце будет гулко толкаться в пальцы через преграду бренной оболочки.
Ненависть молчал. Наверное, даже ему уже не было смешно.

@темы: Ненависть в обмороке, Лас и рефлексия, воробушковая телепатия, dragon age

URL
   

Вдоводел и Мракобес Band

главная