Дверной косяк возник внезапно. Послушно стукнувшись о него головой, Эва почти что расстроенно вздохнула и села на ступеньку. Рядом сидел притащивший её Рус, мир вокруг плыл. Куда он, кстати, плыл? Она, помнится, тоже плыла. Куда плыла? Когда плыла? Утро я-яркое, люди иду-ут куда-то, плыву-ут... Плывут, смешно! Плыли, плыли, поплыли.
- Кто стучал?
Шани, остроухая воробушковая хозяюшка, такая чуткая и обязательная. Вошёл кто-то в косяк с пьяных глаз, а она ни за что плохого не подумает! Кто-то, значится, постучал. Едрёна вошь, какая она славная!
Испытывая приступ любви ко всему живому, Дженкинс хихикнула и послушно впала спиной в дом. Можно считать, что вошла. Посмеялась, успокоилась, вытирая слёзы сделала комплимент касательно того, как Шанечке хорошо в переднике. Дальше – как в тумане.
Более-менее пришла в себя контрабандистка от того, что ей на голову одели ведро холодной воды. Буквально.
- Ой! Прости, Эва! Не удержала! – Раздалось откуда-то из внешнего мира.
Лучница примирительно хрюкнула в ведро, и даже не стала обижаться. Цокая когтями по комнате бродил и недовольно ворчал мабари-проводник. Без него бы в жизнь не добралась по адресу. Одинокой пьющей женщине очень удобно иметь такого спутника. И домой проведёт, и за задницу укусит... Кого именно укусит? – Будет видно по обстоятельствам!
- Это ты з...зв..звиняй, - Эва сокрушённо покачала головой и вздохнула. – Я такая пьяная.
Как позже выяснилось, кудрявая эльфийка отбуксовала её безжизненное тело на кухню. А, казалось бы, такая хрупкая... Хотя, по-настоящему хрупкие девы не в состоянии долго продержаться под одной крышей с опасными для общества маньяками. Ведь так? Подумав об этом, Дженкинс сдержанно хихикнула. Получился протяжный, низкий звук, что явно родом откуда-то из Тени.
- У тебя ошейник, - осторожно заметила Шанаэ.
Дженкинс сделала очень сложное лицо, подняла руку к шее. Действительно! Откуда он там? Как давно? Кто здесь?
- А-а-а! – Вспомнила контрабандистка. – Это от рабов осталось!
По испуганному вздоху эльфийки старшая Дженкинс поняла, что сказала сейчас что-то не то. Неприлично громко рассмеявшись и чуть не свалившись с лавки, будущая королевская лучница пояснила:
- Да нет же ж! Ебать-пороть! Королевский, етить его так, приказ: все работорговцы в городе и за его пределами считаются смертниками, а их тё-омные дела - «планами мертвеца». Мы их режем, а рабов – в казармы до выяснения каких-то там обстоятельств. Али в Круг, как, мать их, получится!
Эва по-галлски фыркнула и смолкла. Говорить что-нибудь про рабов ей ни разу не хотелось. Странные они: беспомощные, пугливые, слабые. Убогие. А вот то, как она, дура, оказалась в этой идиотской ситуации, было смешным до усрачки. Вдоволь насмеявшись и покрутившись так, чтобы деятельной госпоже Воробушку было удобнее её, нелепую и пьяную, вызволять из беды, ферелденка стала делиться впечатлениями:
- Я вот заметила, знаешь ли. Мне его как одели в момент! Там же замок кретинский! Я сидела и пыталась его снять ку-е-ву тучу времени, и хоть бы хны! Этот чёртов ошейник ничего не стоит одеть, но снять потом самостоятельно - невозможно!
- Я знаю, Эва, - тихо приговаривала эльфийка, находящаяся вне зоны видимости контрабандистки. – Мне это хорошо известно...

@темы: dragon age, Шани аккуратистка, Эва, алкоголь и ведра, вопрос снятия ошейника, примирительные хрюки