• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:43 

Случайность, не более того

1. Список участников: Shanae Airtre ( +Aiden Airtre), Fenris.
2. Время действия: 9:37 Века Дракона, двадцать девятый день Умбралиса.
3. Место действия: Народная тропа от Маркхама в сторону Ансбурга, и далее.
4. Краткое описание: Страхи и желания заставляют действовать каждого. Обдуманно или сгоряча, сообща или в одиночку. Особой роли для "обстоятельств" это не играет. Так рождаются случайности.

пафоснэ~

@темы: dragon age, Фенрис, Шани, тевинтерское правосудие

22:00 

Я просто оставлю это здесь.

This is my favorite part / Это моя любимая роль.
Suck on a fireball / Пососи фаербол!
I'll show you why mages are feared! / Я тебе покажу, почему боятся магов!
(травма Хоука, роман) No, don't be dead, please! / Нет, не умирай, прошу!
They took out Fenris! / Они убрали Фенриса!
Another tot of rum please! / Еще глоток рома, пожалуйста!
My bruises have bruises / У моих синяков синяки.
I need a poultice! / Мне нужна припарка!
I think all my bones are broken / Кажется, у меня все кости переломаны.
Even my teeth hurt, too / У меня даже зубы болят.
Score one for our heroes / Победа за нашими героями.
Die, bastard! / Сдохни, ублюдок!

@темы: мракобесие, Андерс, dragon age

22:03 

И мы скоро расстанемся (название полно фарса)

1. Список участников: Shanae Airtre, Fenris.
2. Время действия: 9:37 Века Дракона, 30-й день Умбралиса.
3. Место действия: улицы Ансбурга, таверна "Угол"
4. Краткое описание: спонтанные добрые поступки не так просты, как это может показаться обывателю. Даже если ты сумеешь продумать наперёд, найти запасные пути и всё предусмотреть, рано или поздно появится обстоятельство. Прежде незамеченное, оно разрушит план основательно. Шокирует и ввергнет в глубокое отчаяние.

@темы: dragon age, Фенрис, Шани, Шани жжет напалмом

22:21 

Террор

Непродолжительный сон в отсеке жизнеобеспечения пошёл только на пользу. Лойла лежала на спине, вслушивалась в размеренное гудение и сама себе улыбалась. До неё доносились отдалённые голоса членов экипажа и скрежет из грузового отсека. Вынужденное бездействие многих выводит из себя, ожидание порой невыносимо. Но молодой убийце нравилось. Она смаковала, предвкушала, даже несколько злорадствовала. В надежде на то, что боги простят ей мот таланта и времени, девушка покинула обживаемый отсек и проскользнула к лифту.
Огромного труда ей стоило... нет, не набиться в экстренно сформированную команду корабля. У капитана, можно сказать, горели штаны, а от дрелла, желающего поступить на службу со щадящей ставкой, в таких ситуациях редко отказываются. Самым сложным было оказаться на корабле НЕЗАМЕТНО.
Она дождалась взлёта не только из прихоти. Путь, по самым наивным расчетам, предстоял неблизкий. Дело обещало быть нервным, до отстыковки планы менялись с истинно космической скоростью. А теперь всё кончено. Куда, скажите на милость, деваться с космического корабля? Есть, конечно, вариант, но на взгляд Лойлы всё ещё было не так критично.
Убийца кралась так, будто находится на настоящем задании, а риск погореть как никогда велик. Команде она почти не показывалась, дабы по кораблю не пошёл слушок, и теперь вовсе не хотела лишней (а, главное, громкой!) реакции. Ничто лучше мелочей не портит абсолютный триумф и истинно кинематографическое счастье.
Амокнир был благосклонен: на мостике никого из «посторонних» не оказалось. Память поколений, чутьё, инстинкты – называйте, как хотите. Это «что-то» велело Лойле искать укрытия и красться. Отражая подсознательные порывы, дрелл с радостным замиранием сердца шла прямо к креслу пилота. Бесшумно, привычно замкнув руки за спиной. За время ожидания она сотни раз представила себе, как это будет, но так и не смогла решить. Точно было ясно лишь одно – это будет исключительно.
Некоторое время убийца стояла буквально за спинкой кресла. Она созерцала такой знакомый и родной затылок Шевы, слушала, как та о чём-то эмоционально переговаривается с капитаном, и скромно улыбалась. Умение не привлекать к себе внимание, безусловно, является одним из ценнейших умений дреллов. Может даже, основным их достоинством.
Лойла искренне считала ныне кочующего пилота своей подругой, пусть та никогда особо не отвечала взаимностью. Но это ничего, люди странные. Молодая дрелл была более чем уверена, что Шева по ней скучает. На свой манер, конечно, но точно скучает.
Подтверждение тому не заставило себя долго ждать. Пилот вздрогнула, прервала свой разговор с нанимателем. Немного помедлив, нервно повела плечами, и резко, как только это возможно для человека, обернулась через левое плечо. Никого не разглядев, Шева вернулась в оптимальное положение и продолжила выяснять, кто и в чём конкретно не прав.
Лойла, вновь занявшая своё законное место, с долей тепла и заботы ожидала, когда светской беседе в капитаном придёт конец. Она так долго ждала этого мгновенья – что для неё пара минут?
Момент настал. Дрелл медленно протянула руку, чуть задержала её на уровне затылка жертвы. Привычным жестом, ласково, как мама, погладила Шеву по голове. Пилот застыла, и сделала глубокий судорожный вздох. Люди так содрогаются либо сдерживая ярость, либо испытывая глубочайшие страдания на уровне истерического припадка.
- Ну-ну, - мурлыкала Лойла, накручивая кудри на указательный палец. - Не переживай. Успокойся. Я с тобой.

@темы: mass effect, Лойла, Шева, кирпичи

22:26 

Юный турианец Флавикус Руктус в очередной раз за день пожалел, что оказался на борту этого треклятого корабля. Бедолагу не восхищало решительным счетом ничего - ни путешествие в разношерстной команде, ни угрюмая человеческая женщина, по недоразумению называющая себя пилотом, ни вся эта затея с изучением этой забытой всеми высшими силами планеты!
Но больше всего турианца не восхищала местная фауна, оказавшаяся до ужаса плотоядной и хищной. Его напарник, ворчливый старый саларианец, не пережил встречи с одним из "аборигенов", а сам Флавикус едва унес ноги. Связь работала плохо, и в какой-то момент он просто перестал пытаться связаться с остальными.
На его счастье, отсутствие внятных боевых навыков в этой ситуации компенсировали скорость мышления и отличная топографическая память. Флавикус нашел корабль!
Однако встретившая его тишина турианцу не понравилась сразу.
- Шева? - негромко подал голос он, оглядываясь по сторонам, - Вира? Кто-нибудь?
Но ни пилот, ни медик, ни кто-либо еще на зов Флавикуса не отозвался. Руктус зябко повел плечами, обратив на едва заметный кровавый след, заворачивающий за поворот. Освещение нервирующе мигало.
Постепенно цепенеющий турианец успел сделать буквально пару шагов, когда из-за угла медленно выглянула отвратительная клыкастая морда. Существо протянуло длинные узловатые конечности, упираясь в пол, неторопливо подалось вперед, неторопливо поворачивая голову то на один бок, то на другой. Белые пятна глаз следили немигающе.
Флавикус замер.
Тварь тоже.
Первым пришел в себя, на собственное счастье, Руктус, задав стрекача в обратном направлении. Скрежет и стук за спиной свидетельствовал о том, что неизвестный науке монстр прямо сейчас гонится за ним.
И что было самым ужасным, все происходило в абсолютном молчании. Существо не рычало, не шипело, не хрипело и не стонало. Просто молча и целеустремленно ползло следом. Надо сказать, очень быстро ползло.
Турианец завернул в открытую дверь и понял, что, поддавшись панике, сам себя сгубил. Тупик. Он оглянулся и, встретившись с ничего не выражающим взглядом преследователя, попятился назад, проклиная уже себя - за то, что умудрился потерять оружие еще на пути обратно к кораблю.
Он сглотнул, чувствуя, что спина уперлась в стену. Дверь за спиной монстра скользнула к косяку, закрываясь, распахнулась обратно. Замок не работал. Так что, быть может, если Флавикус сумеет проскочить мимо...
Да кому он врет? Ни черта не сумеет. Руктус боялся даже дышать, чтобы не спровоцировать тварь на рывок.
Цок-цок - это когти упираются в пол. Шшшшш. Шелест туши, подтягивающейся к конечностям. И белые глаза.
И абсолютное молчание надо всем этим великолепием.

Когда вдруг раздался грохот, а потом рычание, Флавикус четко осознал, что ему конец. Но почему-то монстр остался на месте. Только обернулся на добрые сто восемьдесят градусов, приподняв от пола одну лапу.
В дверях стояла Шева. Черный костюм основательно потрепан, повсюду бурые пятна. И вечная алая повязка на плече, так выбивавшаяся из общей картины и вечно мозолившая турианцу глаза.
...они чертовски надоели друг другу за этот полет, но Руктус сейчас просто не мог вспомнить, когда он радовался хоть кому-нибудь больше, чем этой угрюмой самке человека. Несмотря даже на то, что в одной руке она сейчас держала оторванную голову такой же твари. Другую оттягивал тяжеленный инструмент, кажется, принадлежавший их инженеру.
Что-то глухо рыкнув, Шева кинула в монстра головой - тот машинально протянул лапы, ловя пресловутый предмет на длиннющие когти - но большего ей было и не надо, ведь монстр уже отвлекся. Она ломанулась вперед, занося резак.
Флавикус малодушно зажмурился, не желая на это смотреть. Открыл глаза он только тогда, когда услышал звук падения чего-то тяжелого.
Монстр бесформенной грудой, лишенной всякой угрозы, валялся на полу между турианцем и пилотом. Женщина еще разок полоснула тварь резаком и замерла, тяжело дыша. Ее плечи то поднимались, то опускались.
- О, да вы тут все живые? - в комнатку сунулся Картер, собственно, техник, - У-у, Шева...
Он аккуратно обошел ее, перешагнул через монстра, брезгливо поморщившись, и подошел к Руктусу.
- Ну что как, жив, здоров? - беззаботность этого индивидуума порой просто поражала Флавикуса.
Тем не менее, турианец осторожно отозвался:
- Да, я в по... в поряке. - он честно оглядел себя на предмет ранений, - Она... хм... хорошо с этой штукой обращается, да?
- С чем, с резаком? - Винсент хохотнул, - Дружище, да она его в первый раз сегодня утром увидела.
Руктус поимел неосторожность глянуть в сторону Шевы, которую они обсуждали, и натолкнулся на ледяной взгляд зеленовато-карих глаз, сейчас непроглядно-темных.
- Проблемы? - сипло уточнила женщина.
Турианец поспешно замотал головой. Он не был дураком, и прекрасно понял, что продолжение фразы должно звучать как-то вроде "Могу устроить".

@темы: mass effect, Шева, кирпичи

22:29 

Мне имя - Ненависть.
Как будто бы я без этого не догадалась, подумала Ласерта, сцепив зубы. Руки, покрытые сетью пылающих трещин, уже болели так, что хотелось выть.
Или как-то дать этому выход. Откровенно говоря, именно этим она и занималась уже какое-то время. Бродила между построек заброшенной деревни, где засела искомая банда наемников, и занималась художественным выжиганием. Иногда по дереву, иногда по плоти.
Пахло гарью и паленым мясом. Опять от еды в таверне будет тошнить неделю. Обо всем этом магесса размышляла весьма отстраненно, пока ее тело шло вперед, ровно и уверенно, как марионетка ловкого кукольника.
Ну, вообще говоря, пока что все было честно.
Кроме пропущенной демоном из азарта стрелы, плотно засевшей в плече. Но за это она будет орать потом, когда Ненависть будет в состоянии услышать. Сейчас же в голове рыжей ведьмы только время от времени звучал опасно бархатный смех. И единственное, что она чувствовала - это всепоглощающее желание уничтожать. Тут же, впрочем, воплощаемое. Однако этот сосуд не имел дна - едва наполняемый удовлетворением от совершаемого, он тут же пустел снова.
Ненависть - это то, во что однажды провалившись, трудно выбраться обратно. У нее нет исхода, нет дна. У ненависти нет надежды. Ненависти чуждо прощение.
Это движение, окончание которого - смерть.
Ласерта бы вздрогнула, но тело очень плохо слушалось. Демон вел ее вперед, к последней постройке, где кто-то мог быть. Крики жертв уже даже не оседали в памяти девушки - не напасешься места под каждого.
Она толкнула двери...
- Не вздумай даже шевельнуться! - последний из банды прижал нож к шее бледного молодого человека, коим бесстыдно прикрывался.
Судя по одежде - маг.
Ласерта мысленно застонала. Только этого-то ей и не хватало.
- Тебе некуда бежать. - голос, вырывавшийся из ее горла, мало напоминал обычную манеру общаться Ящерки.
Слишком низко, слишком хрипло.
"Парень, ты слишком неоригинален", - мысленно хмыкнула Ласерта, - "Мог бы уж голос поприличнее изобразить?"
Впрочем, на демона она зря грешила. Разбойник едва не совершил одну из крайностей - уронить нож\прирезать заложника - а вьюноша почти потерял сознание. По крайней мере, его серо-голубые глаза на мгновение утратили ясность. Кажется, он только что в полной мере осознал, во что вляпался.
Да, дружище, ты попал.
Нет.
Да.
Краткий внутренний спор потух сразу же, как только вспыхнул. Шаг. Еще шаг.
Разбойник вскрикивает, отталкивает от себя мага и бросается на магессу. Тело охотно, будто бы принимая приглашение на танец, а не отвечая на агрессию, подается вперед. Пальцы сжимаются на горле мужчины.
Больше всего Ласерта хотела бы не смотреть. И демон даже бы позволил - его забавляла возможность заполучить еще один повод издеваться над девушкой. Но тот давний акт малодушия не давал ей покоя.
Ответственность за свои решения ты должна нести сама.
Разбойник рухнул на дощатый пол бесформенной грудой. Тело развернулось к последнему участнику сцены.
Идиот, только и оставалось констатировать Ласерте. Парень стоял, прижимаясь спиной к столу, и круглыми от ужаса глазами смотрел на Ящерку.
Демон растянул ее губы в улыбке, легко и непринужденно зашагав в сторону мага. Тот нешевлился.
Нет, вдруг очень четко подумала Лас.
Демон удивился.
Нет!
Тяжелая волна боли бросила магессу на колени аккурат перед пареньком, от такого поворота едва не лишившимся рассудка. Она тупо уставилась вниз, на капли крови на полу. Потом глянула еще ниже, уперевшись взглядом в торчащую из тела рукоять ножа. И медленно завалилась на бок, проклиная Создателя, Ненависть, этого магического неудачника и чертовых разбойников...

Это был уже примерно двадцатый раз, когда она приходила в себя после того, как уже и не надеялась. Отменное везение, однако. Магесса приподнялась на локте, оглядывая себя. От раны на животе остался только разрыв на одежде да мерзковатый рубец на коже.
- Прости, я хотел сделать лучше, но сил не хватило. - виновник произошедшего стоял у стены, скрестив руки на груди.
- Ты еще и целитель. - с непонятной интонацией протянула Ласерта.
Только сейчас она поняла, что, пожалуй, он не так молод, как показалось изначально. А еще моложе. Обалдеть.
Тот только развел руками и улыбнулся - виновато, но очень открыто. От этой улыбки магессу посетило желание нервно почесаться. Обычно те, кто так лыбятся, в ее жизнь ничего хорошего не приносят.
Впрочем, улыбка уже увяла - собеседник отступницы обернулся через плечо. В сторону трупа, значит.
- Ты ведь могла бы его не убивать.
- А могла бы убить и тебя! - гаркнула девушка, садясь нормально, - Тогда или как пришла в себя. А если бы это был храмовник?
- Мое отношение бы не изменилось. - в глазах мага отчетливо сверкнул лед.
- А, Архидемон бы тебя побрал! - Лас, покачнувшись, вскочила с лавки, сжимая руки в кулаки, - Ты что, с детства ущербный или рассудком стал скорбен после произошедшего?
- Я считаю жизнь ценным даром. - он с трудом заставил себя улыбнуться, - Но мне кажется, что это не то, что нам с тобой стоит обсуждать, ты так не думаешь?
- Вы, целители, все в голову трахнутые, или это просто так совпадает? - зло уточнила девушка и добавила пару очень тевинтерских ругательств, подхваченных от одного вопиюще тевинтерского эльфа, - А если бы я решила тебя убить все-таки?
- Твоя воля. - пожал плечами маг, все еще улыбаясь.
- Твою мать. - процедила Ящерка, - Гнев, Похоть... Кому-то и демона не надо. Тобой вот, философ засратый, правит какое-то Всепрощение. Интересно, и на долго же хватит?
- Пока не надоело.
Ответ паренька заставил отступницу снова возжаждать крови.

@темы: мракобесие, голубые персонажи второго плана, Ненависть, Ласерта, dragon age

22:32 

Беды не предвещало ровным счетом ничего. Нормальный такой денек - прохладно, конечно, но зато солнце выглянуло и, значит, огревает просто одним своим видом душу и прилагающееся.
Трэванс довольно зажмурился, подставляя лицо свету. Настроение было отменно хорошим. Он уже успел починить колесо какой-то повозки, пообщаться с владельцем (вернее, это торговец об него пообщался, но это мелочь, не так ли?), перехватить в знак благодарности знатный ломоть выпечки.
Пока сидел на бревне и жевал неожиданно свалившуюся на голову благодать, осознал, что больше всего радует другой факт - он все еще весьма успешно избегал внимания рыжей ведьмы.
Если бы он сразу знал, что эта дама почтит обоз своим присутствием, то вообще бы от Архидемона подальше сменил курс путешествия на практически противоположный. Трэванс справедливо полагал, что у магессы вполне могут наличествовать некоторые... вопросы к нему, образовавшиеся с момента прошлой встречи.
А зная непередаваемо прекрасный норов рыжули, парень был готов избегать ее дурного глаза всеми правдами и неправдами. Что с одержимыми шутить плохо, это он знал и без необходимости проверять на своей ценной шкуре.
И пока что это ему более чем удавалось - магесса все время кучковалась с несколькими эльфами где-то в стороне, и на бредущего ближе к концу Трэванса не обращала никакого внимания. Дженкинса, на которого и так обращали внимание другие личности, в список которых попадала и еще одна наемница, вечно лезущая с задушевными разговорами и, помимо этого, имеющая неприятную привычку вторгаться в личное пространство собеседника ("жертвы" будет точнее...), это устраивало.
Окончив утреннюю трапезу, парень решил, раз уж все равно обоз стоял на привале, прогуляться по ближайшей части леса. Он беззвучно скользил между стволов, искренне радуясь свежему лесному воздуху и возможности отдалиться от общества, но при этом знать, что оно находится буквально на расстоянии вытянутой руки.
Наемник снова заулыбался. Где-то над головой переговаривались птицы, перелетая с ветки на ветку, слышались голоса - кто-то вел оживленный спор...
Оживленный спор?
Парень тихо вздохнул и замер, напрягая слух.
- Ну сними котика! - донесся откуда-то неподалеку возмущенный высокий голос.
- Ты же знаешь, что он сам слезет. - мужской голос звучал весьма недовольно.
- Слезет! Но когда ещё! Ты помоги ему слезть сейчас!
Трэванс уже осторожно шел к месту, откуда раздавались голоса. Простое ребяческое любопытство одолело парня, заставив забыть о желании ни во что не вмешиваться и вообще, побыть одному.
На поляне возле высокого дерева стояли двое. Низкая эльфийка с каштановыми волосами и высокий седой эльф-мечник. Этот весьма комичный дуэт Трэванс уже имел возможность наблюдать. Потому что именно их выбрала себе в качестве компании магесса, не будь она невовремя помянута.
Дело тем временем принимало все более и более крутые обороты. Эльф упирался, девушка возмущалась. В воздухе пахло кровопролитием. Виновник торжества, понятное дело, от такого не то, что не думал спускаться, удивительно, что повыше не забрался. Хотя...
Дженкинс оценил высоту котика.
Может, и забрался.
Наемник снова вздохнул.
Когда эльф резко обернулся на звук его шагов, Трэванс чуть не шагнул назад. Но после Остагара трудно чем-то пронять всерьез, даже если у тебя взгляд такой, что только гвозди забивать. В чью-то голову, например.
- Я достану. - мотнул головой в сторону дерева парень.
Эльф только сумрачно наблюдал за его перемещениями, в то время как эльфийка тут же наставительно воздела вверх указательный палец:
- Вот видишь, Фенрис! Даже случайные прохожие более расположены к помощи братьям нашим меньшим, чем ты!..
Что ответил эльф, Трэванс прослушал, потому что одна из веток оказалась гнилой, и он чуть не сверзнулся. Было бы весьма... обидно. Кот со своей высоты забивал взглядом гвозди не хуже Фенриса. Причем забивал он их как в сторону снова заспоривших эльфов, так и в голову горе-спасителя-Трэванса. За что - непонятно. Но коты, они вообще такие, тут уж ничего не попишешь.
Где-то на пол пути под гвоздевым дождем и после еще одной подлой ветки Дженкинс всерьез задумался, зачем, собственно, он это делает. Ответа не нашел, плюнул и полез дальше. Собственно, самым трудным было котика достать. Кот уже просто метал ножи и копья, помахивая хвостом. Но особо не шевелился, ибо серьезная высота смущала и этого обладателя способности приземляться на все четыре. Под одобрительный писк эльфийки и неодобрительные комментарии Фенриса парень все-таки смог ухватить животное так, чтобы и оно сердце с испугу от такой наглости не выплюнуло, и он сам остался с целыми конечностями. Сидя на ветке, с котиком в руках, наемник слегка пригорюнился. Ибо воистину, подвиг - это, конечно, хорошо, но спускаться-то как теперь?
Он некоторое время печально обозревал путь вниз, потом, вздохнув уже неизвестно какой раз за этот вроде бы так хорошо начавшийся день, решил посадить кота на плечо и выполнить смертельный трюк.
Но ему таки не дали. Сначала он услышал шаги, потом, спохватившись, вычленил из общего шумового потока хруст ветки под собой.
Ну что ж, падать всегда было не слишком приятно. А уж с когтистым вопящим снарядом (и с вопящим сопровождением где-то внизу, в компании мечника) - так вообще. Сплошной восторг и никак иначе.
Как ни странно, Трэвансу удалось в более-менее равной степени выполнить все следующие условия:
- не убиться;
- не убить\выронить\сдавить слишком сильно кота;
- спустя какое-то время начать дышать;
По выполнению последнего условия наемник даже сумел начать видеть окружающий мир. И первое, что он увидел - это два фиалковых глаза, полные неземного ужаса. Принадлежали они, понятное дело, эльфийке.
Игнорируя звон в ушах, мешавший разобрать, что говорит девушка и уж тем более достаточно внятно ответить, парень попытался сесть, все еще держа в руках кота, близкого к потере разума и оттого очень тихого и недвижимого.
Если бы не бьющееся через ребра в пальцы сердце, Трэванс бы решил, что зверюга таки не пережила. Но, видимо, живность просто прикинулась мертвой на случай дополнительных потрясений.
А они не заставили себя ждать.
- ТЫ! - указующий перст еще одного участника сцены указывал точнехонько на едва сумевшего сесть Трэванса.
"Я", тупо подумал парень, еще не осознав, что голос, прорезавший его легкую контузию, был подозрительно знакомым.
Это потом его взгляд уловил торчащие во все стороны рыжие вихры и обвиняющие янтарные глаза.
Пару мгновений он просто смотрел на магессу. Потом улыбнулся, отчего его голубущие глаза, казалось, стали еще ярче, и приподнял котика, надеясь, что он если не зашвыряет одержимую ножами, то хотя бы отвлечет ее внимание милым внешним видом.
Жить, надо думать, хотелось не только коту, уже трижды пожалевшему, что родился на свет.

@темы: dragon age, Ласерта, Трэванс, Фенрис, Шани, дженкинсы, кирпичи, котейка, тевинтерское правосудие

22:33 

Ноги сами несли его куда-то вперед, по ночным улицам портового города. Прочь от таверны, прочь от людских скоплений, дальше, дальше.
...а ведь они могли бы стать друзьями.
Губы скривила легкая усмешка. Ему совсем не было смешно, но это было что-то за пределами привычного самоконтроля. Он никак не мог определить, что более жалко - такие его мысли или то, как позорно он сбежал, пока магесса забылась спасительным сном.
Парень покачал головой. Нет. Он все делает правильно.
В конце концов, он даже не уверен, почему ее спас. Просто он стоял перед упавшей девушкой и не мог заставить себя отвести взгляд от ее лица. Просто стоял - и смотрел. И в голове проносились мириады мыслей. И был, на самом деле, резон просто малодушно смыться, следуя совету спутников, как вдруг его ожгло стыдом от внезапного, бредового на первый взгляд вопроса. А если бы это была его сестра? Если бы вот это сжавшееся от невыносимой боли на раскрошенных плитах пола тело принадлежало его драгоценной, любимейшей сестре? И кто-то такой же, вольный равно и спасти, и бросить ее, просто развернулся бы и, улыбнувшись спутникам вежливой улыбочкой, удалился бы прочь под их молчаливое одобрение.
Эта мысль была подобна удару кнута - внезапная, резкая, унизительная, болезненная почти до слез. Это была пощечина от его совести. Он мог признать, что, после всех событий прошлого, чести в нем осталось мало.
Но бездушным его назвать было нельзя.
Поэтому обычно склонный к компромиссам хотя бы из нежелания лишний раз подавать голос Трэванс на этот раз не побрезговал прибегнуть к последнему и самому надежному аргументу. Раскроенная рожа одного из двух оставшихся компаньонов оказалась удивительно убедительным доводом, и больше на том, чтобы бросить магессу среди трупов, никто не настаивал.
И потом он сидел на краю кровати рыжей ведьмы и мучительно, до рези в глазах всматривался в ее лицо, пытаясь понять, действительно ли она непохожа, совсем-совсем непохожа?
Спящая одержимая, в полубреду бормотавшая какие-то имена, ведущая обрывистые беседы, и впрямь ни капли не походила на единственную девушку, которую наемник в своей жизни по-настоящему любил. Ни разрезом глаз, ни прической, ни единой, ни малейшей линией лица.
Почему, почему тогда, черт возьми?! Откуда вдруг вылезла эта странная, неуместная и жутко ранящая ассоциация?
И как он после всего этого должен был ответить на вопрос отступницы? Естественно уж, он заметил, что она одержима - а кто бы сумел подобное прохлопать?! Почему не бросил тогда?
Почему?
Потому что - не подлец?
Потому что мучительно хотелось таким образом доказать себе, что не прогнил еще насквозь?
Потому что вспомнил сестру?
Потому что хотел помочь?
Которое из "потому что" - правда? И есть ли она, эта правда, среди этих вариантов?
Я не знаю.
Дженкинс остановился, уперевшись рукой в стену дома.
И рассмеялся. Тихо, отчаянно.
Нет, они совершенно точно ни за что бы не могли стать друзьями.
В конце концов, он даже имени ее не помнит.

@темы: dragon age, Трэванс, дженкинсы

22:35 

Ласерта зажмурилась, снова подступившая боль почти скручивала магессу узлом.
Что ж, позитивное обстоятельство было, хоть и всего одно - с целью они справились, и еще один поганец отправился пред светлые очи Создателя.
Странность была в другом - она не только все еще жива, но и находится явно не там же, где накрыло единственным, наверное, оставшимся сторожевым заклинанием.
- Ну и зачем ты ее оттудова вытащил, парень? - зло спросил подозрительно знакомый мне голос.
О, да это же Коротышка, будь он неладен вместе со своей привычкой жрать лук по поводу и без.
- Бросили бы там, да и делов, - а это уже Кривогрыз (нет, вы, как и я, не хотите знать, почему его так прозвали, поверьте), - Списали бы все на терки с магами, а нам бы больше золота досталось.
Склонившийся надо мной человек разогнулся, видимо, оборачиваясь. Я услышала как он тихо, почти шепотом, уточнил:
- Мне казалось, я вас убедил.
Ответом ему было утробное рычание Кривогрыза.
- Тише, а то шов на морде разойдется. - хохотнул Коротышка.
Нервно, надо сказать, хохотнул. Картина, до того казавшаяся мне достаточно очевидной, вновь потеряла ясность.
- Да пошли вы все знаете куда? Клянусь порванными трусами Андрасте... - грузный гном, судя по звукам, спрыгнул со стула и, громко топая, вышел из комнаты. Спустя какое-то время Коротышка (который, к слову, был выше меня головы на три) последовал за ним, бурча под нос не менее отвратные богохульства.
Благая Андрасте, мое тебе сочувствие.
Глаза открывать все еще не хотелось, но хотя бы мерзкий звон в ушах постепенно сошел на нет. Голова перестала казаться ржавым колоколом, от которого никак не хочет отвязаться излишне старательный звонарь. В груди все еще нещадно жгло, как будто демон собственной персоной решил выкарабкаться наружу сквозь грудную клетку Ласерты.
Но любопытство взяло вверх. Девушка все-таки решила взглянуть на своего спасителя. И первое, что она увидела - это спокойный, как вечные льды, взгляд ярко-голубых глаз.
Ну да, конечно. Темная лошадка их случайно собранной компашки. Не Крысу же ее вытаскивать на горбу было, верно? К тому же, его, кажется, слегка пустили в расход охранники...
Магесса решила пошевелиться, попытавшись приподняться на локте, но парень аккуратно уложил ее обратно одним движением руки. Строго покачал головой.
Лас поджала губы, сверля наемника взглядом. У нее в голове роились тысячи вопросов, но раздави ее Создатель, если этот молчун ответит хоть на один!..
И опять же, вот провалиться на этом самом месте, если Ящерка хотя бы помнит его имя.
Пожалуй, один вопрос все-таки был.
- Эй, парень... - хрипло позвала Ласерта совершенно севшим голосом.
Голубоглазый, к тому времени успевший подняться и подойти к окну, послушно обернулся, чуть приподняв бровь.
- Ты же... видел, что я одержимая. Видел, ну?
Кивок.
- Ну и какого черта ты меня спас? - Ласерта сама не смогла бы сказать, от чего ее в этот момент тошнило больше - от боли или от собственных отчаянно-злобных интонаций.
Парнишка молчал так долго, что отступница решила, будто он вовсе не собирается отвечать, как обычно это случалось.
- ...мне все равно. - наконец отозвался он, отводя обратно в сторону окна взгляд своих чудных голубущих глаз.
Магичка напрягла всю силу воли, чтобы перевернуться лицом к стене. Она бы скорее убилась, чем позволила кому-то увидеть выражение своего лица, от которого никак не получалось избавиться.
В голове звучал бархатный смех демона.

@темы: dragon age, Ласерта, Ненависть, Трэванс, голубые персонажи второго плана, мракобесие

22:38 

Ласерта снова была недовольна.
Но так как ее недовольство жизнью в целом и окружающими в частности менялось на восторг по поводу очередной безумной идеи со скоростью бегущего за зарплатой храмовника, эльфийка ни капли не нервничала. Сидела рядышком на бревне, зашивала Фенрисов плащ и мурлыкала себе под нос какую-то мелодию.
Лас сначала старательно сверлила взглядом костер, ерзая, потом начала сверлить взглядом занятого собственными делами (читай поддержанием сумрачного образа) Фенриса, что бесполезно было в принципе (если, конечно, ты не Шани и не тратишь на это занятие часа два кряду). Теперь вот переключилась на Эйртре.
Шанаэ на провокации со знанием дела не поддавалась. Сидела, мурлыкала, штопала. С пользой, в общем, проводила время.
- Нет, ну я все-таки не понимаю. - прорвало, наконец, магессу.
Эльфийка едва удержала вздох облегчения. Если отступница произносит свою коронную фразу - все, дальше она будет просто разглагольствовать и перестанет, слава Создателю. ТАК. СТАРАТЕЛЬНО. ДУМАТЬ.
- Что ты не понимаешь? - безмятежно протянула Шани.
- Как ты его терпишь! - взмахнула руками магичка.
- Кого? - эльфийка вяло удивилась, - Привал, костер, порванный плащ?
- Этого. - буркнула Ласерта, кивнув в сторону ни о чем не подозревающего эльфа, утопавшего куда-то к головной части остановившегося передохнуть обоза.
Вроде он что-то не поделил с одним из телохранителей торговца, но Шанаэ об этом думать совершенно не хотелось. Хороший же вечер.
- Клянусь подштанниками Создателя, он же в упор не замечает твоих стараний, подруга! - продолжала тем временем отступница, подкрепляя речь мимикой.
- О чем ты? - Шани так удивилась, что уколола иголкой палец, - Кто не замечает? Создатель?
Ойкнула, поднесла пострадавшую конечность к губам, поднимая взгляд на собеседницу.
Лас некоторое время озадаченно смотрела на эльфийку, потом качнула головой:
- Про эльфа твоего. - потом она невесело усмехнулась, еще разок оглядев Шанаэ, и спросила, - Вы спите?
- Конечно, спим! - Шани даже тихо рассмеялась, - Ну что ты такое спрашиваешь. Ты знаешь кого-то, кто может совсем не спать?
Выражение лица Ласерты на несколько мгновений стало очень трудноидентифицируемым. Эльфийка даже успела немного испугаться, но, наученная своим молчаливым спутником, не стала лезть.
Взяв себя в руки, отступница продолжила, не отводя от Эйртре своих лихорадочно сияющих в свете костра янтарных глаз.
- Я имела в виду - вы вместе спите?
- Ну, когда как! - наивная эльфийская дева изящно пожала плечами, - А что? И при чем тут мои старания? Не думаю, чтобы я как-то особенно старательно спала.
Магесса издала очень непонятный звук, страдальчески изогнув брови.
- Шани...
- Что? - Эйртре, успевшая продолжить шитье, послушно вскинула голову.
Ласерта качнула головой, отводя взгляд. Ее лицо опять стало слишком сложным, чтобы Шани смогла понять, о чем думает ее решительная собеседница.
- Он очень хороший. - эльфийка подала голос так внезапно, что магесса вздрогнула, повернувшись обратно к говорившей.
Однако Шанаэ смотрела только на плащ, на который накладывала аккуратные, один к одному, стежки.
- Ты зря так плохо о нем думаешь. Фенрис не просто мне спас жизнь. Он... - она недовольно подергала за иголку, заставляя нить натянуться, - Ему просто очень нелегко. Очень. Понимаешь?
- Нам всем нелегко. - фыркнула Ласерта, - Но это не значит, что...
- Не понимаешь... - со вздохом подытожила Шани, - Ласерта... Он не плохой, и он не неблагодарный. Он очень внимательный, всегда замечает, что для него делают.
Она слегка наморщила носик, оглядывая почти готовую работу.
- Он бывает не прав - но разве ты знаешь кого-то, кто никогда не ошибается? Зато Фенрис очень заботливый и честный. Он мог бы легко от меня избавиться, но ведь не стал. И даже защищает, хотя, казалось бы, обязан ли он? Он очень многое делает себе в ущерб. Я же вижу.
Эльфийка покачала головой, заставив качнуться тяжелые локоны. Она-то помнила, как в их первую встречу мрачный эльф молча и упрямо тащил на себе и свой груз, и вещи ее брата, и практически ее саму - перепуганную, ничего не сообращающую от страха...
- Ты его очень сильно любишь, да? - с непонятной интонацией протянула рыжая отступница.
Уголки губ Шани, перекусывавшей нитку, дрогнули, чуть приподнявшись.
- Я хочу когда-нибудь увидеть, как Фенрис улыбается.

@темы: Шани жжет напалмом, Шани, Фенрис, Ласерта, dragon age

22:40 

Закрыть глаза - это такой маленький побег от реальности.
И прямо сейчас Трэвансу это жутко нравилось. Стоит опустить веки - и между ним и происходящим словно падает завеса. И больше нет никакого Остагара, никаких смертей, никакой боли...
Он снова протянул руку, опуская ладонь в ледяную воду озера. Зажмурился от пронзившей конечность острой боли, тихо, прерывисто вздохнул и замер.
Когда немного отпустит, он попробует пошевелить пальцами, снова задохнется от боли и опять перестанет шевелиться.
Светлые ресницы чуть дрогнули, парнишка прикусил губу, на мгновение задержав дыхание. Тугой ком в горле никак не хотел расходиться. Такое ощущение, что тупая боль в груди, не дающая ему покоя с того самого момента, как в голове немного прояснилось, пульсировала вместе с сердцебиением.
Он не заплачет, не заплачет, черт возьми. Трэванс глянул в сторону, увязнув взглядом в густых зарослях неизвестных ему колючих кустов.
Он не имеет права плакать. Не после того, что произошло сегодня у Остагара. Не после того, что он собирается... или вернее сказать - не собирается? - сделать.

В голове звенит после удара - рука друга, вовремя подставившего щит, сильно дернулась назад, и в итоге досталось самому защищаемому...
Мальчишка приподнимается, натыкается взглядом на подозрительно знакомый доспех. Вскидывает белесые брови, пытаясь подняться, торопливо подползает ближе.
- Ки... - начал было Дженкинс, но умолк на полуслове.
Звать было не за чем, вот что говорили ему пустые глаза лучшего друга, неотрывно смотрящие вверх.
- Ну и кого мы ждем? - прорычали откуда-то сверху.
Мальчик дернулся в сторону, затравленно глянув вверх. Встретился взглядом с отцом, удерживающим сразу двоих порождений тьмы.
- Ползи отсюда! - хрипло продолжил Локли, добавляя к звону оружия пару крепких выражений, - Кто-то должен будет вернуться к Эве!


Это, пожалуй, было слишком. Паренек беспомощно ткнулся носом в землю, сжавшись в комок. Руку, которой он неосмотрительно шевельнул, снова пронзила боль, но Трэванс не позволил себе даже зашипеть.
Вернуться к Эве?
Эва была для него практически всем. До появления Кинара девушка заменяла младшему брату все окружение. Пусть он и с ней не был особенно разговорчив, но его доверие и любовь к сестре были поистине безграничны. Самым замечательным было, когда он просыпался после одолевшего ночного кошмара... и осознавал, что это был просто сон. Что вокруг не всепоглощающий мрак отчаяния, а уютная, домашняя, будто бы прирученная, темнота. Что рядом мирно посапывает драгоценная сестра, к которой он непременно подвигался ближе, осторожно, чтобы не потревожить, обнимая, и постепенно снова засыпал.
Вернуться к ней?
Трэванс оттолкнулся здоровой рукой, перекатываясь на спину. Наверху лениво шевелились могучие ветви деревьев. Мутный свет пасмурного утра пробивался сквозь листву, падая не приносящими тепла бликами на грязные щеки мальчика, обесцвечивая его такие неестественно яркие голубые глаза.
И что он скажет? Здравствуй, сестра? Здравствуй, скажет он, знаешь, никто больше не пришел. Я не знаю, скажет он, выжил ли отец.
Я не знаю, добавит он совсем тихо, зачем Кинар погиб ради меня.
Подрагивающие от боли и холода пальцы неповрежденной руки опустились на лицо Дженкинса, гася немилосердный резкий свет.
Я не знаю - вот и все, что он может сказать. Стоит ли ему вообще тогда возвращаться назад?
Я не знаю.

@темы: dragon age, Трэванс, дженкинсы

23:14 

23:23 

Жаль, что так вышло.
Фенрис устал рычать и сыпать проклятьями. Это не помогало держать жалобно скрипящую дверь, а только растрачивало силы. Богатый жизненный опыт и жалкий вид петель подсказывали эльфу, что всё будет кончено, как только он перестанет держать дверь. Ни засов, ни размер двери его не спасут: зал, проход в который он сейчас закрывал буквально собой, был просторным и не давал совершенно никаких тактических преимуществ. Как только путь будет свободен, идейные воины ворвутся в зал всей толпой и возьмут числом. Даже если предположить, что хмурому мечнику хватит времени дохромать до лестницы и скрыться во тьме коридора, нет совершенно никакой гарантии того, что дальше действительно коридор, а не выход в следующий просторный зал. Или, быть может, пройдя вверх по лестнице, наёмник упрётся в надёжно запертую с другой стороны вторую дверь.
Храмовники перестали колотить по двери оружием. А зря, у них здорово получалось. Топор какого-то силача очень удачно вошёл в дверь, пробив её в двух пальцах от головы Фенриса. Только ухо поцарапал. Так вот, после непродолжительного затишья удары возобновились с новой силой. Кажется, они соорудили нечто вроде тарана, и теперь проверяли на прочность спину своего единственного противника. Сильны, детины. Грязно ругнувшись на тевинтерском, бывший раб попытался упереться понадёжнее. Достойные противники, умереть в сватке с ними не стыдно.
Но во всём в очередной, и, видимо, последний раз оказались виноваты маги. Фенрис не столько со злобой, сколько с разочарованием взглянул на лестницу, по которой спаслись бегством его случайные попутчики. В конце жизни, как говорят, каждый осмысляет свой жизненный путь. Так вот. Угрюмый эльф, из последних сил удерживающий только не разлетающуюся на щепки дверь, с абсолютно философским сожалением осознал, что трое каких-то вшивых отступников-оборванцев в последние минуты явно дали ему понять: многие годы назад он выбрал не тот путь. Дело даже не в Хоук, и не в как не крути наивной тяге к добру. Просто маги – сволочи.
Приняв к сведению новые обстоятельства, Фенрис перевёл часть сожаления на счёт потерявшей чувствительность (и целостность) левой руки. Но вскоре он мысленно вернулся в Старкхевен. Жаль, что Ваэли его не дождутся. И не менее жаль, что они так ничего не узнают о судьбе, что постигла их несостоявшегося гостя. Ибо одно дело – погибнуть, стоя плечом к плечу с верными спутниками. А тут... Один, в Создателем забытых развалинах. Ещё эти поганцы, убегая, даже «спасибо» не крикнули. Самым возмутительным в данной ситуации было то, что после Первого Дня его ждёт Шани. В том смысле, что возмутителен не сам факт, а то, что его вынуждают нарушать обещание. Шани расстроится.
(Еще как расстроится!)

@темы: тевинтерское правосудие, маги - жопы, кроме Астэ, Шани расстроится, Фенрис и мир, dragon age

23:26 

- Мы их теперь не догоним, да?
Голос Шани звучал как-то по-особенному: в её разочаровании не был слышен упрёк. Не то что у этих поганцев, что наверняка не задержатся на дороге, чтобы подождать. Хотя могли бы.
Фенрис глядел на останки деревянного моста достаточно спокойно. Сегодня был исключительно «удачный» день, потому он даже ожидал нечто подобное. Но его спутница явно расстроилась.
- Мы ещё встретимся в городе, - как всегда неловко попытался утешить её наёмник.
Эльфийка насупилась и прикусила нижнюю губу, всем своим видом давая понять, что это – не решение проблемы. Но рано или поздно ей придётся покорно сдаться под натиском обстоятельств. От напряжённого созерцания торчащих из воды опор её не отвлек даже щебет мелькающих в листве птиц. Да, всё было настолько серьёзно.
Блуждая взглядом по берегу реки, Фенрис размышлял над тем, какой знатный крюк им предстоит совершить. Воссоединиться с бывшими попутчиками он, в отличие от общительной Эйртре, не стремился. Может, такой поворот и к лучшему?
Намереваясь поделиться своими размышлениями с девушкой, эльф обернулся. Обернулся, и ничего не сказал. Только, заметив очевидную даже для него грусть в глазах Шани, нахмурился пуще обычного. Лучше – не лучше, а выход из положения придётся искать.
День выдался не только «удачным», но и на удивление светлым. Узоры, что очерчивала на воде тень от крон склонившихся деревьев, и мелькающие солнечные блики придавали быстрой на вид речке особый умиротворяющий вид. Немного помолчав, Фенрис заявил:
- Перейдём вброд.
Спрыгнув на песчаный берег, он внимательнее присмотрелся к самой реке и к противоположному её берегу. Увиденное им давало право полагать, что дело не прогорит. На десять шагов вперёд дно виднелось достаточно отчётливо.
- Ты уверен? – С несколько трогательной смесью тревоги и надежды в голосе спросила не спешащая спускаться девушка.
- Здесь мелко, - уверил её угрюмый эльф. – Даже курица пешком пройдёт.
Звучало ужасно глупо, но зато Шани хихикнула.
Она закивала, радостно хлопнула в ладоши и отправилась искать место, где ей будет проще слезть. Тем временем Фенриса посетило смутное подозрение касательно того, что за беда их подстерегает в эту минуту. Решив не медлить, тевинтерский беглец сделал шаг в воду. Холодная. Хуже только колодезная вода зимним утром.
- План меняется, - заявил он, беря стоящую на краю уступа Эйртре за руки.
- Ка-ак? Опять?
Всерьёз задумавшись, Фенрис поднял глаза на свою спутницу. Теперь она тоже знала, что дело приобрело крайне серьёзный поворот.
- Опять, - не стал спорить он. – Пойду только я.
Шани приоткрыла рот, явно желая выразить своё удивление и негодование. Но то, что она испытала только что, не шло совершенно ни в какое сравнение с реакцией на созревший в седой голове план.
Несколько беспокоясь за то, что ещё есть время передумать, Фенрис снял со своего плеча сумку и протянул девушке.
- Одевай.
Эльфийка перекинула ремень сумки через плечо и выжидающе взглянула на своего проводника. Тем временем наёмник перевесил ремень и ножны и повернулся к Шани спиной.
- Садись.
Неловкую тишину разрушила песня неизвестной эльфам птицы, доносившаяся с того берега.
- Как на лошадь? – Недоверчиво осведомилась Эйртре.
- Что?
- Как н...
- Я понял, - привычно перебил её Фенрис. – Просто садись!
Бывшему рабу нравилось думать, что сумки на плечах эльфийки весят больше, чем она сама. Не желая больше тратить ни секунды (он всё ещё мог передумать!), наёмник быстрым шагом навился к воде.
Можно было бы утешить себя мыслью о том, что вода оказалась не такой холодной, как показалось в первый раз. Беда была в том, что вода оказалась ещё холоднее. Стараясь не скрипеть зубами, не издавать лишних звуков, не сопеть и даже не корчить страшные рожи, Фенрис упрямо пересекал реку, делая остановки и прощупывая дно правой ногой.
До этого момента хранившая торжественное молчание Шани, наконец решила осведомиться:
- Фенрис, а что происходит?
У эльфа, только что чуть не поскользнувшегося на камне, было порядка дюжины эмоционально окрашенных ответов. И ни один из них не походил для девичьих ушей.
- Вода холодная, - кратко и при этом крайне ёмко ответил он.
Эйртре на это ничего не сказала. Видимо, она осознавала всю сложность происходящего. Или же весь его ужас.
Пройдя две трети пути и находясь в воде примерно по пояс, почти что не чувствующий собственных ног Фенрис весьма неудачно ступит между двух камней и поскользнулся. От падения его уберегли не долгие годы усердных тренировок, не даже отчаянное нежелание уйти в ледяную воду с головой. Просто если он упадёт, Шани промокнет.
Из воды эльф, стоит отметить, не вышел. Вылетел. Вес Шани со скарбом, ровно как и крутой подъём, его не волновали. Более-менее пришёл в себя он только тогда, когда искомая дорога оказалась в поле их видимости.
- Пришли, - бесцветным голосом сообщил мечник. – Они покажутся на дороге примерно через час.
Склонившись, он дал Шани слезть, после чего снова выпрямился. Минуту они стояли молча, и просто глядели друг другу в глаза. Лёгкое дуновение летнего ветерка показалось едва не дрожащему Фенрису настоящей пыткой.
- Холодно, - наконец предельно тихо сообщил он и медленно согнулся, упираясь руками в лишившиеся чувствительности колени.
Шани с грацией лани скрылась за ближайшим кустарником. Появилась она почти сразу, неся в руках охапку веток и сухой травы. Уже через несколько минут продрогший наёмник сидел у разгорающегося костра. Сохраняя крайне пасмурный вид, он закусывал щёку (чтобы не стучать зубами) и кутался в моментально развёрнутый плащ. Эльфийка сидела рядом с ним, говорила что-то единовременно осуждающее и ласковое и гладила по голове. Это было приятно.

@темы: тевинтерское правосудие, как лошадка, Фенрис жжет напалмом, dragon age

23:29 

Казалось, что лестница бесконечна. Фенрис перепрыгнул через тело поверженного противника, совершенно не утруждая себя тем, чтобы остановиться и убедиться в успешности своего удара. Это всё не имеет совершенно никакого значения. Плевать на разбойника, плевать на доносящиеся с нижних улиц крики, плевать на охвативший почти всю крепость пожар и острую боль под рёбрами. Надо спешить.
Церковь – последняя его надежда. Искренне поражённый внезапной атакой на ворота и начавшимися в трущобах беспорядками, наёмник первым делом побежал к Охранной башне выяснять обстановку. Теперь же, сопровождая подъём по каменной лестнице к храму прерывистым хрипом, Фенрис в полной мере осознавал, что совершил ошибку. Или даже серию ошибок.
Первая заключалась в попытке помочь стражникам отбить башню. Надо было сразу, только увидев разбитые ворота, разворачиваться и бежать обратно в город. Но он только потерял время, и чуть было не подвергся атаке со стороны своих же. Потом он просчитался, направившись к таверне по центральной дороге. Ввязался в битву, чуть не сгорел заживо в Создателем забытом складском помещении, в которое его оттеснили атакующие. Буквально прорубив себе дорогу к искомому зданию, он попал на тлеющее пепелище. Ведомый затуманенным от ужаса сознанием, Фенрис совершил последнюю ошибку – побежал искать беженцев у Северных ворот. Пробыл там преступно долго, тратя драгоценное время на поиски среди мирных жителей. Чуть не был искалечен впавшей в истерику толпой, пострадал от удачно брошенного бегущим по внутренней стене магом фаербола. И только взобравшись по рушащейся деревянной лестнице наверх и убив творящую заклинания сволочь, наёмник краем глаза зацепил купол башни андрастианской церкви, и вспомнил.
Споткнувшись на не поддающемся идентификации «свой-чужой» трупе, Фенрис завалился на бок. Качаясь и утробно рыча, эльф в пару рывков поднялся на ноги и продолжил подъём. Сохранение дыхания и ритма бега полетело к чертям (примерно так же, как чуть не рухнувшая ему на голову горящая балка). Сердце мечника бешено колотилось, в глазах при каждом рывке темнело. Но он отчётливо, яснее чего бы то ни было в своей жизни, видел церковные двери, и не обращал внимания на пустяки.
Не сбавляя скорости, Фенрис ворвался в церковь. Если бы не ранения и предельная усталость, он, быть может, и вовсе выбил двойные двери. Тяжело дыша, эльф опёрся на меч и осмотрелся.
Две прячущиеся за ближайшей скамьёй женщины, завидев его, с визгом поспешили покинуть храм. Одна, пробегая, умудрилась задеть мечника плечом, но он даже не заметил.
Неровный свет, проходящий сквозь витражи, окрашивал всё в тошнотворно красный цвет. Не давая себе времени как следует отдышаться, Фенрис неровным быстрым шагом направился в сторону алтаря. Задыхаясь, он искал взглядом знакомый силуэт, но не находил совершенно никого. Остановившись в нескольких шагах от статуи Андрасте, эльф в последний раз осмотрелся. Не было даже следа церковников или мирных жителей. Ошибся.
Выпустив из правой руки меч, Фенрис упал на колени. Ему было нечем дышать. Голова раскалывалась от бессчетного количества панических мыслей и образов, что запечатлело сознание мечника. Ошибся. Как это могло произойти?
Пророчица взирала на него с высоты своего пьедестала лишёнными зрачков глазами и отказывала в милости. Никогда прежде Она не представала перед эльфом в таком качестве. Судья, не Спасительница.
Наёмник ни на кого и никогда не смотрел с такой мольбой. Всегда, даже при самом скверном положении дел, он находил способ и одерживал победу. Теперь же он, дрожа, почти сидел на каменном полу и не знал, что ему делать дальше. Слишком много ошибок за один день.
- Благая Андрасте, - сложив дрожащие руки в молитвенном жесте, зашептал Фенрис. – Невеста Создателя...
Он не знал, что говорить дальше. Молиться, просить, каяться? Слишком много ошибок за один день.
- Фенрис?
Бывшему рабу показалось, будто бы ему только мерещится. Он даже сперва не поверил своим глазам. Из-за статуи Андрасте появилась закутанная в накидку церковника Шани. Глядя на неё, Фенрис безвольно уронил руки. Грязная, растрёпанная, заплаканная. Но живая.
- Фенрис, ты пришёл?
Эльфийка медленно приблизилась к нему, волоча за собой накидку. Губы девушки кривились, по щекам потекли слёзы.
- Я так долго тебя жду... Ты же сказал прятаться с церкви, если что-то случится. А сам не идёшь и не идёшь.
Эйртре склонилась, пытаясь вытереть не желающие останавливаться слёзы. Фенрис неловко привлёк её к себе и обнял.
- Прости. Я такой нерасторопный.
Он не смог бы разомкнуть руки, даже если бы захотел. Мысли о молитве, ровно как и обо всём остальном, эльфа не посещали. Всё в порядке, со всем остальным он справится. Костьми ляжет, но выведет Шани в безопасное место. Ведь она нашлась, целая и невредимая.
- Фенрис, у тебя кровь...
Наёмник не обращал внимания. Он только крепче прижимал к себе заплаканную эльфийку и бормотал слабо различимое «спасибо», адресованное до конца не ясно кому.

@темы: тевинтерская заботливость, плакать от умиления тут, dragon age

23:30 

Шани сказала бы, что сегодня хороший солнечный день. Она была бы неправа.
На хмурого эльфа с самого утра сыпались напасти. Начнём с того, что первым, что он увидел по пробуждению, было сонное лицо Ласерты. Не надо лишний раз объяснять, какой это стресс для конфликтного наёмника. С первыми лучами солнца. В мирный день. Эту рыжую ведьму.
Не тратя времени на сборы и разговоры с только-только открывающей глазки Шани, тевинтерский беглец покинул честно полученный у убитых разбойников домик на берегу реки (Фенрис всегда отлично компенсировал неумение строить жилище прочими своими талантами) и отправился на городскую ярмарку. Ни к чему не обязывающие перепалки с торговцами обычно поднимают ему настроение. Обычно, но не сегодня.
Эльф сумел купить всё, о чём они вчера на «семейном совете» уговорились, и даже загнал нож вышеупомянутых разбойников по спекулятивной цене. Но мелкие неприятности, типа почти что прохудившегося мешка или стаи надоедливых уличных кошек так и преследовали его на всём пути. Венцом похода за съестным стало почти-что-попадание под телегу. Как? Почему? А, главное, за что? Чертовски неудачный день.
Ничто не предвещало беды. Девушки сидели на лавке у дома, наслаждались видом на спокойную речку, говорили о пустяках и делились тонкостями в вопросе плетения витиеватых венков. И тут появился Фенрис. Излучая стойкую ауру ненависти и уничтожения (к счастью, только фигурально) он быстрым шагом прошёл мимо них, ударом ноги распахнул входную дверь и скрылся в доме.
- С возвращением, Фенрис! – не отвлекаясь от своего занятия, радостно подала голос Шани.
Фенрис, что характерно, ей ничего не ответил. Несколько удивлённая таким поворотом магесса сохраняла молчание (и относительное спокойствие) и ожидала, будет ли иметь сие действие достойное продолжение.
Спустя пару минут хмурый эльф появился на пороге. В одной руке он нёс корзину, в другой – одну из походных сумок. Игнорируя присутствие барышень, он ворчал себе под нос нечто вопиюще тевинтерское и направлялся к реке. Это что-то значило.
Шани, компенсируя прекращение праздной беседы намурлыкиванием простенькой мелодии, никак не реагировала на разворачивающееся действие. Она вплетала в венок пушистые желтые цветы и, казалось бы, УДИВЛЕНИЕ, что всем своим видом выказывала отступница, её совершенно не касалось.
Тем временем Фенрис остановился у самой кромки воды, побросал на землю свой инвентарь, и принялся с особым ожесточением закатывать штанины. Лас, не в силах более находиться в столь сильном психологическом напряжении, ткнула подругу в плечо.
- Что он делает? – Вопрос магессы буквально повис в воздухе.
Шани пожала плечиками, поправляя особо удачно вплетённые в венок травинки. А на берегу что-то происходило. Ящерка сверлила взглядом не социально опасного эльфа, но свою соседку. Спустя какое-то время Эйртре всё же отвлеклась от плетения и, подняв голову, окликнула мечника:
- Фенрис! А что ты делаешь?
Ждать ответа долго не пришлось. Наёмник, стоя по колено в воде, развернулся к своим спутницам. В руке у него была скрученная узлом рубашка Шани.
- Да разве ты нормально бельё прополощешь?!
В этот момент Ласерта только утвердилась в мысли, что Фенрис – хам и урод. Но эльфийка только хихикнула и крикнула в ответ: «Спасибо, Фенрис!». Попахивало групповым безумием.
Только махнув на благодарность рукой, эльф уставился куда-то себе под ноги. Простоял так несколько минут, после чего странно хлопнул по поверхности воды и выкинул на берег блеснувшую на солнце рыбу. Злобно рыкнул и вернулся к ожесточённому полосканию одежды.
- Спасибо, Фенрис! – радостно повторилась Шани и вполголоса добавила, - Он не ест рыбу.
Тут, казалось бы, и не скажешь ничего. Высокие отношения.

@темы: стирка по-тевинтерски, семейная жизнь, зверинец в сборе, dragon age, тевинтерская рыбалка

23:31 

Астэ очень чутко спала. К тому же, пары часов на восстановление сил ей вполне хватало. А так как засыпала она чуть раньше остальных, то время ночного бодрствования частично проводила в одиночестве. Но это ничего.
Всласть потерев глаза и щёки, девочка присела в углу кровати. Она привычным жестом притянула к себе с трепетом хранимую подушку, и взглянула на крепко спящую рядом Мэрон. Пожилая магесса, примкнувшая к ним по случайности, была всей общиной скоро и без обсуждений приставлена к Биард нянькой. Маленькая блондинка, несмотря на свою природную уступчивость и тягу к доброжелательным людям, старую Мэрон не признавала вовсе. Слушалась, конечно (время от времени), но признавать – ни разу.
Для своей новой воспитанницы Мэрон придумала ряд якобы простых и практичных правил, которые обязательно-обязательно надо соблюдать. Среди них были действительно полезные, вроде «мыть руки перед едой», «не трогать бутылки с бурлящей жидкостью», «не подходить к складу оружия». Но их подавляющее большинство, увы, не приносили в жизнь Астэ никакой пользы. С некоторыми, конечно, можно смириться или немного переиначить на свой детский (Биард до сих пор считала себя ребёнком на правах самой младшей в общине) лад. Но всю несправедливость и человеческую слепоту, что есть в мире, заключало в себе последнее правило, звучащее так: «Нельзя спать с Андерсом». Мэрон находила это правило самым важным, а потому со старанием убеждённого пожилого человека каждый раз вылавливала маленькую отступницу и укладывала её спать рядом с собой.
По натуре своей стремящаяся к миру и понимаю Астэ пыталась договориться со своей назначенной няней. Редко когда люди делают что-то без причины – так думала наивная Биард. Но Мэрон раз за разом твердила «Ты – женщина. Женщины и мужчины спят по отдельности», качала головой и отказывалась вступать в диалог на эту тему. Крохотная магесса чувствовала себя не только непонятой в самый светлых чувствах, но и обманутой. В свои без малого двенадцать лет она точно знала, что слова эти – неправда. Ещё как они спят! Зачем её обманывать?
Будучи в своём уме, Астэ без возражений принимала самостоятельно сформулированное правило «Нельзя спать с кем-то, с кем уже спит кто-то другой». Вот раньше вместе с Андерсом спала Ильга. Всё это время девочка не то что не порывалась на своё прежде законное место – она вообще к комнате Андерса не подходила, лишний раз не глядела на дверь! А теперь Ильга ушла, некоторые даже говорят «сбежала». Причины себя ограничивать больше нет. Но Мэрон всё твердила и твердила свои правила, и как обиженный на жизнь храмовник следила за их соблюдением.
Именно поэтому Биард, поставленная обстоятельствами в тупик, каждую ночь перешагивала через старую няню (во всех смыслах) и устраивала саботаж. Блондинку каждый раз забавляло то, как здорово у неё получается удирать. Она двигалась бесшумно, ступала, как её учил вредный долиец, и никто в комнатах не просыпался, и до самого утра не замечал её пропажи. Каждую ночь было одно и то же, и Астэ это ни капельки не надоедало.
Прижав подушку к себе, она тихо, как призрак, проходила по комнате. Переступала через спящих на полу, ловко избегая прикосновения к ворочающимся во сне магам, проходила к столу со съестным. Осторожно брала тяжеловатый для неё бурдюк с водой, вешала его к себе на плечо. Почти что пробегала комнату с кроватями и сундуками, и останавливалась у двери в комнату Андерса. Оглядываясь, она со смешанными чувствами глядела на спящих магов. Думала о том, что они сегодня сделали, думала о наставлениях Мэрон и всех остальных. Астэ так часто ругали за то или иное проявление непослушания, что она уже могла бы и обидеться. Но не делала этого, потому что знала: люди частенько судят за то, чего сами до конца не знают. А у неё ведь действительно важное дело, но это – страшный чужой секрет.
Проскользнув в комнату, Биард аккуратно закрывала за собой не успевшую толком поскрипеть дверь. В комнате, отведённой Андерсу для работы и сна, было много светлее, чем в остальных. Астэ со своими «походными вещами» садилась на пол, упираясь спиной в кровать Андерса, и взглядом блуждала по знакомым вещам. На столе лежали стопки важных бумаг. Все осознавали их важность, требовали от Андерса, как от главного, чего-то большего и точного. Но никому почему-то в голову не приходило, что надо помочь магу разложить бумаги, найти для него новых чернил (потому что сам он забывает), поточить перья и вытереть со стола.
На сундуке лежали плащ и походная одежда Андерса. Во время дел, требующих выхода на улицу, все надеялись на его исполнительность и хитрость. Но, опять таки, никто из общины, даже много времени отдыхающая Мэрон, и не подумал, что одежду хорошо бы почистить и починить, потому что у Андерса на это нет ни минутки времени.
И уж тем более никого не посещает мысль о том, что Андерс болеет и плохо спит. Каждую ночь (сегодняшняя – не исключение) он ворочается, мучается от плохих снов, а потом просыпается в холодном поту. Ему и сейчас плохо. Маленькая отступница сидела к мужчине спиной, но знала, что он беспокоен. Будто бы по времени, Андерс тихо застонал и вздрогнул. Закрыв лицо руками, он замотал головой, бормоча что-то ясное лишь ему одному.
Астэ, в одно движение пересев на край кровати, протянула ему открытый бурдюк. Маг, не глядя, взял его и стал жадно, чуть ли не захлёбываясь, пить. Девочка обнимала подушку и глядела на него с нескрываемым сочувствием. Она бы пошла на многое, даже, наверное, на всё, лишь бы Андерс не болел. Но его недуги не поддавались совсем никакому лечению, и приходилось жить так.
Допив, мужчина сел и с нескрываемым удивлением взглянул на свою маленькую гостью. Он каждый раз очень удивлялся её визитам и воде. С одной стороны, вроде бы сонный вёл себя привычно, а с другой – только сев, удивлялся.
У него растерянное лицо, очень грустные глаза. Биард казалось, что если бы она была постарше, Андерс бы рассказывал ей свои сны. Но, наверняка, по его мнению, она слишком маленькая и ничего не поймёт. Так что здесь Астэ помочь ничем не могла, пусть и очень хотелось. Она забирала бурдюк из плохо разжимающейся руки и кидала его на пол. Вот так. Крохотной блондинке это казалось чем-то сродни тому, как можно взять плохой сон и выбросить его из головы насовсем.
Осторожно девочка смахивала со лба и щёк Андерса пот, с серьёзным видом тихо приговаривая «уходи, плохой сон, уходи». Делала она это ровно до тех пор, пока лицо мага не переставало быть таким грустным.
- Опять убежала? – Измученно улыбаясь, каждый раз спрашивал маг.
И Астэ каждый раз становилось очень и очень стыдно. Она вроде бы и понимала, что Андерс не против её прихода и совсем её не ругает, но... Всё равно стыдно.
Девочка кивнула и виновато опустила голову. Она собиралась было убрать руку, но мужчина задержал её своей рукой и плотнее прижал к щеке. Биард чувствовала, что он продолжает улыбаться.
И тут маг сделал то, чего в свою очередь раз за разом с удивлением не ожидала Астэ – потёр её ладонью по щетине. Это было ужасно смешно и щекотно, и отступница не могла удержаться от того, чтобы не хихикнуть.
Затем она традиционно демонстрировала Андерсу принесённую подушку, как знак того, что она денно и нощно хранит подарок и намеревается на нём сейчас спать. Против столь весомого аргумента пришедший в себя маг ничего противопоставить не мог. Он придвигался к стене и ложился на левый бок, чтобы Астэ могла хорошо лечь. Кутал её в колючее одеяло, хотя она очень сопротивлялась. На кивок в сторону хлипких книжных полок, под которыми и стояла его кровать, серьёзно качал головой и обещал «Завтра перевешу», пусть девочка уже и не верила в это.
Маленькая магесса лучше всего засыпала, когда Андерс гладил её по голове. Засыпая, она слышала спокойное и ровное «Я тебя тоже, котёнок», и чувствовала абсолютную защищённость и казалось бы, недоступное счастье.

@темы: старая Мэрон старая, плакать от умиления тут, Астэ котенок, Андерс не дурак, dragon age

23:32 

Астэ стояла у двери, держа в руках корзину для хлеба, и подслушивала. Да-да, это нехорошо. Ей бы даже было за себя стыдно, если бы она оказывалась в такой сложной ситуации не так часто.
У них постоянно что-то происходило. Взрослые говорили больше, чем делали, и недоговаривали больше, чем говорили. Маги приходили и уходили, но каждый оставлял в общине свои мысли. Всё ещё несколько диковатая Биард слушала их всех, глядела во все глаза. Запоминала и делала выводы. Кто-то считал её глупой, кто-то – просто маленькой. Некоторые не взаправду относились к ней хорошо, а только для какой-то своей выгоды. Прожившая долгое время беспризорницей, хрупкая блондинка отлично видела разницу и понимала, чем это может обернуться для неё. И не только для неё.
Дослушав разговор уединившейся группы новичков до определённого момента, девочка тяжело вздохнула и свободной от корзинки рукой стала лазить по складкам кушака. Там она прятала много-много всякого. Отмычки – тоже. Почти что не глядя на замочную скважину, что и без того была ей почти что на уровне глаз, Астэ с усталостью древнего старца отпирала дверь. Ей очень не нравилось то, что сейчас будет. Но взрослые порой просто вынуждают.
Сделав самое спокойное лицо, на которое она только была способна, отступница распахнула дверь в только что запертую кладовку. Якобы игнорируя «заговорщиков», принявших абсолютно ошалевший вид, Биард проследовала к шкафу с хлебом и мукой.
- Мы же...запирали, - сконфуженно заметил стоящий во главе стола Эдгат.
- Да что вы там запирали, - непроницаемым тоном ответила Астэ, нарочито медленно перекладывая краюхи в свою корзину. – Смех один.
В помещении воцарилась абсолютная тишина. Четверо, что сидели за столом, косо поглядывали на Эдгата. Девочка слышала, что говорил, в основном, он. То, что именно он говорил, даже почти её разозлило.
- Астэ, цыплёнок, - ласково-ласково заговорила магесса в зелёном платье (Биард она ещё не называла своего имени). – Взрослые тут разговаривают. Иди скорее к Мэрон!
Биард неспешно развернулась и уставилась на говорившую пустым немигающим взглядом. Наклонив голову вбок, она ответила:
- Да если бы сидели за столом, да разговаривали. А здесь, так. Погаными языками мелят. Аж крысы дохнут.
Воздух в кладовке, наверное, можно было бы мешать ложкой. Астэ одарила своим особым (она не училась так смотреть, получалось само) взглядом каждого из присутствующих. На мгновение ей даже стало их немного жалко, ведь маги – самый суеверный на свете народ. Но сразу вспомнила слова, что они говорили, и мысленно пожелала самого скверного им вместе и по отдельности. И сделала всё для того, чтобы это стало ясно.
- «Всегда найдётся кто-то умнее», слышали такое? – Биард беззвучно прошла к столу. – Предатели всегда думают, что они умнее.
Обойдя стол, она вплотную подошла к еле сдерживающему себя Эдгату. Нарочно подошла так, чтобы каждый видел. Взяла из корзины ломоть и протянула магу.
- Хочешь хлеба?
Истерично почти что взвизгнув «Ах ты!» юноша замахнулся на Астэ. Девочка не шелохнулась, на её лице не дрогнул ни один мускул. Остальные маги повскакивали с мест, стали кричать на Эдгата, махать руками, что-то быстро говорить.
- Вот как, - пресным голосом прервала их всех маленькая магесса. – Не хочешь моего хлеба.
Она подчёркнуто не удостаивая взвинченных магов взглядом вернулась к двери. Повернулась через плечо, когда уже стояла в дверном проёме, и добавила:
- Мы знаем, что вы умные. Даже не стану вам советовать не есть за ужином. А то всякое бывает. Не угадаешь, когда хлеб поперёк горла встанет.
Ещё немного подумав, кроха заключила «Или не откроются глаз поутру. Воля Создателя» и закрыла за собой дверь. Мысленно она уже составила для каждого из сидящих в кладовке план. Если двое-трое самых беспокойных из них сегодня же сбегут, это будет для них только лучшим. Остальных Астэ вытравит, доведёт до слёз, вынудит от раскаяния разбить головы. Всё это ей ужасно не нравилось.

@темы: Астэ омен, dragon age

23:38 

Перо шуршало по бумаге. Астэ очень нравился этот звук, потому что он здорово напоминал об их с Андерсом игре. Ну, ели совсем уж честно, то это была никакая не игра. Бумаги, как это водится, были страшно важными, а потому никто, кроме автора не должен был их понимать. Поэтому целитель раз за разом пытался придумать такую запись, чтобы о её значении тот, кто не знает ключ, не догадался даже примерно. Биард, как всегда, была добровольцем. Она бросала все свои силы на битву с закорючками и, как правило, побеждала. Андерс расстраивался и бросал неудавшиеся работы в печь. Он частенько хвалил маленькую магессу, но также говорил, что разгаданный маленькой ею пароль ничего не стоит.
Теперь-то блондинка приноровилась к тому, как отступник размышляет при своей работе, и сразу находила разгадку на все его записи. Но об этом говорила не всегда, чтобы лишний раз его не расстраивать. Андерс же не виноват, что при всём своём уме думает одинаково!
Весь день, а теперь ещё и вечер, отступник сидел в своей комнате и что-то чертил. Пару раз он выбежал в комнату с реагентами, что-то там взорвал (было много дыма), а потом вернулся за стол. Астэ, которую сегодня каждый желающий с особым старанием стращал, смогла зайти к целителю всего-то один раз. И то на пару минут: принести ему обед и проследить, чтобы вместо пера он взял ложку.
Скоро стемнеет. Девочка буквально вывернулась из цепких рук Мэрон, и побежала убирать со стола. Да так и осталась в комнате, благо Андерс на неё почти никакого внимания не обращал и не гнал. Рядом с ним, даже пребывающим в самом скверном расположении духа, было гораздо спокойнее, чем с другими. Астэ привыкла довольствоваться малым, брать, что дают, не навязываться и ни о чём не просить. Но со светловолосым магом было совсем по-другому. Каким бы уважаемым Андерс ни был, Биард просто не могла себя заставить хотя бы день его не трогать.
В особо острых случаях (вот как сейчас) она с ужасом от осознания собственной наглости намеревалась _потребовать_ внимания. Девочка уже четверть часа тёрла один и тот же угол стола и хранила молчание. Этот факт, разумеется, прошёл мимо погружённого в размышления отступника. Астэ многое замечала, и почти что точно знала, что скоро настанет нужный момент. И он настал.
Андерс медленно отвёл руку с пером в сторону. Пробежался глазами по своим записям, нахмурился. Повернул лист вправо, прочитал ещё раз. Вздохнул, потянулся к баночке с чернилами. Чуть-чуть не донёс перо до поверхности чернил, что-то чиркнул на уголке листа. Отодвинул бумагу от себя, прочитал в третий, последний раз. Задрал голову, что-то посчитал на костяшках пальцев. Вернулся в исходное положение, после чего положил перо на верхнюю губу так, будто бы у него есть усы, и упёрся локтями в стол, закрывая ладонями уши. Спёкся, сегодня больше ничего-ничего не напишет.
Ферелденка оставила тряпку на краешке, а сама подошла к Андерсу. Немного постояла, с трудом скрывая улыбку. Начала издалека:
- Андерс.
Тот никогда с первого раза не реагировал. Продолжал смотреть на свои записи, как на главного врага, и угрожающе шевелил пером.
- Помнишь, ты обещал?...
Это тоже не оказывало фактического влияния. Астэ немного помялась, после чего извернулась и легла головой там, где раньше лежал практически исписанный лист.
- Ну, Андерс, - практически обиженно проговорила она. – Ты же точно-точно обещал. А уже вечер.
Маг отвлёкся от своих мыслей и погладил девочку по голове левой рукой. Потому что правая была вся в чернилах.
- Ты так долго не выходишь, а тут очень сыро. Давай ка-а-апельку погуляем. Я покажу тебе красивое место. Там никто не ходит. Давай?
Было такое чувство, будто бы в эту минуту решалась судьба Астэ. Отчасти, так оно и было, ибо очередной отказ мог поставить крест на всей её жизни.
- Давай сходим, - наконец, ответил Андерс и откинулся на спинке стула.
Биард скромно, но искренне засияла от счастья. Она быстро выпрямилась и одарила мага воистину радостно-любящим взглядом. Пока андерс старательно стирал с рук и правого уха чернила, Астэ прошла в другой конец комнаты.
- Ты хранишь одежду у меня за сундуком? – удивился отступник.
- Сегодня утром принесла, - честно призналась девочка.
Услышав это откровение, Андерс хохотнул и поднялся на ноги. В отличие от Астэ, всё время ходящей в тёплой шерстяной безрукавке (тоже подарок, не менее ценный!), маг в своей комнате переодевался в лёгкую одежду. Пока он собирался, девочка присела проверить шнуровку на сапогах. От резкого наклона Биард неудачно вздохнула и закашлялась.
- Ну-ка, - целитель вмиг оказался перед ней стоящим на одном колене. – Давно ты кашляешь? Покажи горло.
- А-а-а-а, - широко открыв рот, протянула девочка.
- Вроде бы не красное, - Андерс взглянул на неё с некоторым подозрением. – А пьёшь ли ты, маленькая леди, ужасный горький отвар по половнику в день?
Астэ состоила страшную рожу, давая понять, что помнит вкус упомянутого травяного отвара так, будто бы выпила его минуту назад. Это рассмешило мага.
- Я тебе верю, котёнок. Давай, беги к старой Мэрон. Скажи, чтобы она тебя не искала. Но не говори, что я зову её старой!

@темы: dragon age, Андерс пишет, Астэ котенок, старая Мэрон старая (и это секрет!), усы-перо!

23:39 

- И как писал в своём трактате «Четыре школы» Первый Чародей Йозефус: «Школа созидания, иногда называемая Природной школой, - это одна из двух школ материи, дополняющая собой школу энтропии. Магия созидания имеет дело с природными силами и занимается преобразованием существующих и созданием новых вещей». Также в своей работе он отмечал, что овладение данной школой требует особой точности, внимания и мастерства. Лишь малое число магов способно в полной мере овладеть всеми тонкостями...
Астэ слушала с приоткрытым от удивления ртом. Старалась не отставать, крепко держалась за руку Андерса и слушала. Маг неспешно вёл её по петляющей тропинке, что она указала в начале прогулки. Обычно, когда целитель ей что-то объяснял, он говорил совсем иначе: громко, со смешными быстро запоминающимися примерами, сопровождая каждую важную деталь пасом руки. Сейчас же речь андерса была спокойной и размеренной. Такой, как если бы перед его глазами лежала многократно перечитанная книга.
- Так хорошо говоришь, - с уважением заметила Биард, перебираясь через преграждающее им дорогу дерево. – Ты сам так здорово выучил, да?
Андерс вызволил из плена коварных веточек её плащ и сумку, и снова взял девочку за руку. Астэ с некоторым трепетом относилась к этому жесту, и каждый раз с удовольствием и смешинкой отмечала, что рука её провожатого много больше её собственной. И ещё его руки очень тёплые.
- Дюжину раз слышал эту лекцию в Круге, котёнок, - Андерс неопределённо оглянулся, и продолжил путь. – Когда Карлу надоедало, он ставил меня перед новичками и...велел их просвещать.
Отступник как-то совсем опечалено вздохнул и поднял глаза к небу. Это был третий по «недобрости» знак. На втором были слёзы. На первом... Не то что бы маленькая магесса боялась Справедливость, но хуже приступа с целителем произойти ничего не могло.
В крайней мере обеспокоенная, она на ходу глядела на грустного и уставшего андерса и не спотыкалась только благодаря доскональному знанию тропы (она частенько здесь бегала по особо секретному делу). Не в силах подобрать какие-нибудь слова утешения или перевести разговор в не касающееся умершего друга Андерса русло, девочка притянула к себе руку мага и уткнулась в неё носом.
- Карл был хорошим, - убеждённо заявила она. – Не грусти, пожалуйста.
Маг остановился и удивлённо взглянул на чуть-чуть не расплакавшуюся Астэ. Маленькая ферелденка хорошо запомнила историю про Карла, скомкано рассказанную ей после очередного ночного кошмара. Одна мысль об усмирённых ввергала её в ужас и порождала пугающие размышления об их доле. А друга Андерса жальче десятикратно.
- Извини, - мужчина положил руку ей на голову и пригладил растрёпанные волосы. – Я просто устал.
Биард закивала и стала тереть глаза. Не надо плакать. Карл теперь рядом с Создателем, всё хорошо. Девочка как-то раз слышала у церкви от старой женщины, что лить слёзы из-за умерших нельзя – им от этого плохо. Плакать, искренне и бесконечно жалея Андерса, ей, конечно, никто на свете запретить не мог, но прямо сейчас не стоит так делать.
- Я знаю, - тихо-тихо проговорила Астэ. – Давай пойдём, осталось совсем немножко.
Идти пришлось действительно недолго. Девочка банально боялась уходить далеко от убежища. Из-за здоровья в том числе. Она очень сильно пугалась, когда падала от темноты в глазах. Но пожаловаться Андерсу не могла, потому что стыдно. Все еле двигаются от усталости, а она – просто так. Целитель уже однажды поставил её на ноги. И теперь, подучив школу созидания, магесса имела представление о том, какого труда это ему стоило. Весьма расплывчатое представление глупого отрока, но и этого хватало с лихвой.
Разрушенная старая мельница и растущая у самой дороги ива очень нравились Биард. Этот заброшенный уголок мира казался ей особенным, оставшимся с тех пор, когда сказки Мэрон были правдой. Остановившись у самых ивовых корней Астэ подняла глаза на своего воспитателя и внимательно-внимательно к нему присмотрелось. Ей жутко хотелось быть уверенной в том, что Андерсу тоже приятно здесь находиться. Она, конечно, спросит, но ответ может оказаться...не совсем правдивым.
- Здесь красиво, - предугадав вопрос Биард ответил маг.
Правой рукой он опёрся о ствол дерева. Теперь андерс глядел туда, куда, утопая в малиновых облаках, закатывалось солнце, без былой печали. Это было очень здорово.
Девочка заулыбалась и уже совсем раздумала плакать. Но у неё ещё оставалось невыполненным секретное дело. До тех пор, пока её ежевечернее путешествие к мельнице не будет завершено, не стоит расслабляться.
- Я отойду. Я совсем ненадолго, - высвободив руку и отбежав шагов на десять сообщила еле сдерживающая смешок Астэ.
- Куда это ты от меня убегаешь?
От, казалось бы, возникшей в голосе Андерса безмятежности не осталось и следа. Отступница замерла, не в силах разобрать, была ли в вопросе обида, недоверие или что-то более тонкое. Девочка пожала плечами и просто ответила:
- Секрет!
- У тебя от меня секреты?
Теперь интонация мага стала неподъёмно сложной. Ни лёгкая улыбка на его губах, ни заинтересованный взгляд ей ни о чём не говорили. Пожав плечами повторно, она уточнила:
- Это – секрет ото всех! Ты подожди совсе-ем немножко, я мигом обернусь!
Не дожидаясь ответа, Астэ развернулась и побежала к мельнице. В тот момент, когда она миновала ветхий забор и прыжками стала перемещаться по полуобвалившемуся ограждению, сердце отступника, ухнув, ушло в пятки, разрушив на своём пути все прочие внутренние органы, что только у него были. К тому моменту, когда он оказался у развалившейся стены мельницы (произошло это, стоит признать, достаточно быстро), Астэ уже исчезла в тёмном проёме.
- Астэ... - Андерс осёкся, только услышав, как странно звучит его голос. – Не прячься, иди сюда.
- Ну, А-андерс, - практически сразу же донеслось из сумрачной безызвестности. – Ты будешь ругаться.
- Что за глупости? Когда я на тебя ругался?
Повисшая тишина по чистой случайности оказалась крайне красноречивой. Девочка не издавала ни звука, пытаясь решить, когда именно строгий тон в голосе отступника надо считать за выговор. Андерс же окрасил своё беспокойство дополнительной неуверенностью в собственной памяти.
- Выходи скорее. Я не буду тебя ругать, - наскоро обдумав свои слова, он добавил. – Только если там не храмовник.
Из темноты донеслось сдержанное хихиканье. Шагов андерс не слышал, но предполагал, что, в конце концов, Астэ его послушалась.
Возникла девочка буквально перед его носом: на ходу запрыгнув на останки обвалившейся стены, Биард оказалась с ним глазами на одном уровне. Заметив это, она улыбнулась, но тут же снова стала по-детски серьёзной. Отведя глаза в сторону и сказав ёмкое «вот», Астэ продемонстрировала белую кошку, что держала в охапке. Животное многозначительно шевелило ушами и глядело на отступника честными голубыми глазами.
- Её зовут Ласка, - виновато проговорила ферелденка. – Она тут живёт. А я хожу к ней в гости.
Так жутко стыдно в жизни, наверное, может быть только перед Андерсом. Девочка переводила обеспокоенный взгляд с мяукающей кошки на мага, и наоборот. Целитель внимательно глядел на Ласку и, кажется, с головой погрузился в собственные мысли. Осталось только волноваться и ждать, что он скажет.
- Ты хочешь сказать, что каждый день лазаешь по этим ужасным развалинам, чтобы покормить кошку?
От того, насколько _строго_ прозвучали эти слова, у Астэ перехватило дыхание. Она вжала голову в плечи и неразборчиво угукнула. Тем временем мужчина продолжал:
- У неё секрет! А ты подумала о том, как здесь опасно? А если что-то случится? Вдруг ты расшибёшься?
- Но...но я же...
- Я бы тебя не нашёл!
Все тяготы мира в глазах крохотной отступницы поблекли, утратили свою серьёзность. Она почти что уткнулась в кошку, будто бы та могла как-то оградить её от строгого выговора, и сдавленно напомнила:
- Ты обещал не ругаться... Нету здесь храмовников.
Андерс замолчал. Девочка переминалась с ноги на ногу, стоя на шатающемся булыжнике, и с нескрываемым ужасом ожидала продолжения кране гневной (по её мнению) тирады. Ей казалось, что теперь целитель крепко на неё разозлится. И, что того хуже, не будет с ней разговаривать.
- Ну, ладно. Запомни, что я против того, чтобы ты здесь лазила. Уговор?
Мысленно попрощавшись с единственной своей подружкой и удовольствием от карабканья по стенам мельницы, Астэ кивнула и буркнула «уговор», что в их с магом общении было равносильно страшной непреложной клятве.
- Вот и отлично. Бери Ласку, и пойдём отсюда. Почти стемнело.
- Куда её брать? – Не поняла девочка.
- С собой. Как же мы её здесь бросим? – Андерс погладил кошку по голове, что побудило животное громко и с чувством заурчать.
- Так... Нельзя же, - Астэ до сих пор не была уверена в том, что правильно поняла смысл слов, сказанных мужчиной.
- Почему? Кто сказал «нельзя»? Сэр Ланселап прошёл со мной через Глубинные Тропы, и ничего с ним не стало, - заявил маг, донельзя гордый своим знаменитым котом. - Так что бери Ласку с собой, я разрешаю. А с деспотией старой Мэрон мы как-нибудь разберёмся.
Девочка поражённо уставилась на целителя и многозначительно шмыгнула носом. Немного помолчав, она пространно ответила:
- Андерс.
Сделала шажок на наклонившемся камне и робко поцеловала целителя в щёку. Тот взглянул на неё как-то странно. Взгляд был не плохим, но выражающим какие-то чувства, что, кажется, не передавались словами и, в целом, были Астэ пока недоступны. Так они простояли некоторое время, пока позабытая Ласка, пожелав внимания, не замяукала искренне и удручённо.
Андерс погладил по голове сперва девочку, после – кошку (что указывало на некую иерархию в отношениях), после чего осторожно спустил маленькую магессу на землю. Ловко усадив Ласку на одну руку, Биард привычно протянула другую мужчине. Неспешно они стали спускаться к шуршащей листвой иве.
- А на Глубинных Тропах очень страшно?
- Очень.
- И ты боялся?
- До сих пор боюсь!
- И сэр Ланселап боялся?
- Да что ты такое говоришь? Он был единственным, кто спокойно спал.
- А почему?
- Большую часть дороги он провёл в складках моей мантии.
- Тогда поня-ятно.

@темы: Андерс и котятки, dragon age, Астэ котенок, выгуливаются

Вдоводел и Мракобес Band

главная